«Большая газовая игра» Европейского союза, Российской Федерации и Туркменистана к нашим дням достигла той стадии, когда речь уже не идет об определении победителя, но всерьез стоит вопрос о существовании многих игроков.
Глубокий кризис Евросоюза вкупе со вспышками гражданских столкновений, угрожающих существованию азиатских диктатур и напрямую грозящих режиму Гурбангулы Бердымухамедова, составляют самую непосредственную проблему при реализации каких-либо долгосрочных проектов. Но и самая ближайшая перспектива сотрудничества буквально висит на тонкой ниточке, которая еще удерживает Израиль от удара по Ирану и начала крупномасштабного вооруженного противостояния европейско-израильской цивилизации с арабским миром на фронте Афганистан-Иран-Ирак-Сирия-Ближний Восток.
Все эти негативные тенденции непосредственно угрожают не одному нейтралитету Туркменистана, уже фактически нарушенному, но и самому существованию этого государственного образования, скрепляемому два десятилетия газовой трубой и диктатом своих лидеров. В условиях внешних войн, усиления наркотрафика, активизации террора инфантильное туркменское общество окажется на грани разложения, и в таких обстоятельствах весь бутафорский торг вокруг Транскаспийского газопровода и эфемерных планов его соединения с европейскими газотранспортными системами останется историческим анекдотом. Остается открытым лишь тот вопрос, действительно ли в Ашхабаде не понимают реалий времени и живут идеями середины 2000-ых годов, или официальные сообщения о сути переговоров между президентом Бердымухамедовым и тандемом российских лидеров исказили настоящий предмет диалога.
Утечки информации из официальных российских структур через независимые СМИ приводили утверждения о попытках продолжения торга между Москвой и Ашхабадом по наболевшему газовому вопросу. Так, газета «Коммерсантъ» со ссылкой на источник в российском МИДе проинформировала читателей о якобы подготовленном Москвой выгодном контракте, предусматривающем увеличение объемов закупки туркменского газа. То же издание привело мнение о недоверии туркменской делегации к такой инициативе Москвы и намерении продолжать работу по диверсификации газотранспортных маршрутов. Если принять информацию газеты за достоверную, то возникает впечатление о дележе на переговорах в Москве шкуры умершего естественной смертью медведя, ведь европейский рынок газа в современном своем состоянии не только не нуждается в дополнительных поставках, но на нем с трудом реализуются поставляемые «Газпромом» объемы топлива. В перспективе же, как в случае распада Евросоюза, так и его сохранения ценой трудных компромиссов, ни один серьезный аналитический центр не обнаруживает возможностей роста экономики и повышения спроса на углеводороды. Пессимистические же оценки говорят о неизбежности воплощения обратной тенденции.
Европейские аналитики все активнее заявляют о грядущем усилении влияния России на Восточную Европу на фоне ослабления Евросоюза и все более глубокого погружения США во внутренние финансовые проблемы и военные операции в Азии. Осознание этой перспективы еще не вполне достигло правителей бывших советских республик, которые теряют баланс во внешнеполитическом курсе и все более явно дают крен в сторону выбора между молодым и агрессивным Китаем и проверенным партнером Россией. С учетом этих обстоятельств политика диверсификации системы поставок газа в Туркменистане сталкивается с неразрешимыми трудностями: усугубление внутренних противоречий в Афганистане после ухода армии США и вероятные удары по Ирану срывают сразу два проекта Ашхабада по продаже топлива в Индию и северный Иран. Необратимый процесс выхода Евросоюза из сомнительных каспийских газотранспортных проектов лишает Туркменистан последней надежды на полноценную диверсификацию. В то же время, исключительное сотрудничество с Китаем для Туркменистана может оказаться настоящим ярмом, затягивающим эту маленькую республику в сферу влияния стремительно растущего вопреки мировому кризису промышленного гиганта.
Наиболее проверенное направление туркменской газовой торговли – российское – зиждется на транзитных поставках топлива в Европу. В случае же реализации пессимистического сценария, «Газпром» справится с выполнением контрактов за счет собственных ресурсов. Все перечисленные обстоятельства вкупе делают положение Бердымухамедова весьма уязвимым и дают основания для решительного давления на него. Прежняя политика Ашхабада, заключавшаяся в попытке сесть сразу на три стула и именовавшаяся термином «диверсификация», проваливается вовсе не из-за неловкости туркменских политиков. Оказываясь в объективной геополитической и культурной изоляции, прижатый к Каспийскому морю, которому грозит участь «огненного озера» ирано-израильской войны, Туркменистан может стать преемником беднейших восточных соседей – Киргизии и Таджикистана на пути гражданских беспорядков.
Внешнеполитические трудности Туркменистана в наступающем году могут получить импульс от внутренних процессов. Туркменское общество представляет собой колосс диктатуры Туркменбаши, поставленный на глиняные ноги «Эпохи возрождения» Бердымухамедова. Нужно признать, сохранив степень узурпации власти и мощь диктатуры своего харизматичного предшественника, Бердымухамедов в глазах большого числа жителей страны не обладает тем авторитетом и не внушает тот страх. Его попытки подменить собой другого, умершего, и поныне небезразличного - боготворимого туркменами - правителя вызывают общие насмешки. Тем самым, режим Бердымухамедова, на фоне внешнеполитических испытаний и внутренней аморфности общества будет все более неустойчивым и зависимым от внешних сил.
У Бердымухамедова не может быть иллюзий в том, что вопреки потворству намерениям США и Израиля в военно-разведывательной сфере, он останется для них непредсказуемым и нежелательным диктатором, пригодным для свержения при появлении внутреннего импульса. Вместе с тем, Ашхабад остерегается идти на непосредственный союз с другим полюсом силы в регионе Ираном, опасаясь проникновения в страну радикальных исламских идей и вовлечения в противостояние на стороне слабого. Балансирование в статусе нейтрального государства длительное время способствовало успехам Туркменистана на внешнеполитической арене, но эти успехи были непосредственно подкреплены значительными финансовыми поступлениями от продажи углеводородов и неопределенностью соотношения сил в регионе. По мере поляризации и все большего оформления перспективы неизбежности боевых действий в Иране и нейтралитет Туркменистана становится все более эфемерным, соответствуя карикатурности внутренних порядков в стране.
