27 октября текущего года исполняется ровно двадцать лет со дня провозглашения Туркменистаном государственного суверенитета. Празднование юбилея независимости обещает быть пышным – на его подготовку еще в конце 2010 года было выделено порядка 1,2 млн. долл. США.
К юбилейной дате готовятся доклады и отчеты, все министерства и ведомства страны рапортуют о достижениях во внешне- и внутриполитической, экономической, социальной и культурной сферах. В преддверии праздничных мероприятий и мы попытаемся оглянуться на двадцать лет назад и подвести некоторые итоги.
Парад суверенитетов, начавший свое шествие по просторам Советского союза в 90-м, достиг Туркменистана лишь к октябрю 1991 года. Туркменская ССР стала последней республикой, объявившей о своей независимости. Декларация о суверенитете была во многом вынужденным шагом – после августовского путча СССР фактически прекратил свое существование. Вставший на путь свободы, независимости и национального строительства Туркменистан возглавил избранный еще в 1990-м на должность президента республики бывший первый секретарь ЦК Компартии Туркмении Сапармурат Ниязов.
У истоков башизма
Наверное, спор о роли личности в истории вечен. Его поднимали еще мыслители древности, актуален он и в наши дни, в том числе в отношении Сапармурата Ниязова и возможных путей развития независимого Туркменистана. Насколько фигура Туркменбаши предопределила судьбу страны? Очевидно, ответить на этот вопрос невозможно без обращения к личности первого президента Туркменистана.
Сапармурат Ниязов возглавил республику еще в 1985 году, сменив на посту первого секретаря ЦК Компартии Туркмении Мухамедназара Гапурова. Именно последнему будущий «отец всех туркмен» обязан своим стремительным карьерным взлетом. По воспоминаниям бывших соратников Ниязова, Гапуров заметил молодого Сапармурата во время одного из своих визитов на ГРЭС, где Ниязов тогда работал инженером по технике безопасности. «А кто этот малый?», – спросил первый секретарь. Ему ответили: «Молодой специалист, сирота, без отца и матери рос». «Раз так, я ему помогу». С этого момента 30-летний Сапармурат Ниязов резко пошел в гору по партийной лестнице и, сделав головокружительную карьеру, через каких-то 15 лет сменил на посту первого секретаря ЦК КП Туркменистана своего протеже Гапурова.
Несмотря на свои карьерные успехи, в воспоминаниях современников Ниязов предстает ничем не примечательной личностью. Так, Егор Лигачев, бывший член ЦК КПСС, вспоминает: «Обыкновенный середняк! Интеллектом не блистал. Инициативностью тоже. Тактика у него была – как все, так и он. Поэтому и публично старался не выступать. Вроде как прилежный, старательный». Подобным образом охарактеризовал будущего Туркменбаши и знавший его по партийной работе Александр Яковлев: «В нем не было ничего особенного. Индивидуальности не наблюдалось». Справедливости ради отметим, что такое поведение характерно было для многих партийцев, старавшихся не лезть на рожон со своими инициативами, дабы случайно не «уклониться» от «генеральной линии» КПСС, что сулило крах всей политической карьеры. В этой связи гораздо более интересны воспоминания о личных качествах Туркменбаши.
Так люди, входившие в ближайшее окружение Ниязова, отмечали у него чрезмерное честолюбие, склонность к авторитаризму и непреодолимую тягу к роскоши еще в бытность его инструктором по организации партийной работы. Была у «Великого сердара» и еще одна небольшая слабость – азартные игры. Эти качества в нем в полной мере начали раскрываться уже в первые годы независимости. Повсюду, как грибы после дождя, стали возникать мраморные резиденции и президентские дворцы с золотыми куполами, а Халк маслахаты и Меджлис стали радовать лидера нации присвоением ему все новых звучных титулов и званий.
От «развитого социализма» к «Золотому веку».
История, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Сказать что было бы, сложись обстоятельства по-другому – не распался бы Советский союз, у руля Туркмении оказался бы не Ниязов, – при всем желании никому не удастся. Тогда же, в октябре 91-го, вряд ли кто-то мог себе представить, по какому пути пойдет Туркменистан и каким он станет через десять, двадцать лет. Неочевидна была судьба страны и для первого президента страны Ниязова. Будущий Туркменбаши до последнего держался за хорошо знакомую ему и казавшуюся нерушимой советскую систему – в 89-м на съезде народных депутатов СССР голосовал против отмены 6-й статьи бывшей советской Конституции – о руководящей роли КПСС, а в августе 91-го поддержал ГКЧП. То, что дороги назад уже не будет, Ниязов осознал только после расстрела в Москве Верховного совета в октябре 93-го. Стало очевидно, что страна Советов навсегда осталась в прошлом.
Но знакомая нам политическая система с причудливым сочетанием демократических институтов, остатков советской однопартийной системы и пожизненного президентства с фактически безграничными полномочиями Сапармурата Ниязова стала оформляться не сразу. Сначала, в 1994-1995 годах, всерьез стоял вопрос о введении в стране наследственной монархии. Ниязову предлагалось преподнести титул «шах», а Туркменистан объявить шахством. Именно тогда из названия страны исчезло слово «республика». Инициатива, однако, не была единодушно поддержана старейшинами, к тому же вызвала отрицательную реакцию в соседних с Туркменией государствах – от Ирана и Узбекистана до России. В результате Ниязов шахом объявлен не был, а об инициативе решили поскорее забыть.
Однако, как бы ни именовалась должность, важно содержание. И Ниязову все-таки удалось построить в Туркмении фактически абсолютистское государство с неограниченной властью правителя. Новая система власти совместила в себе остатки советской системы с руководящей ролью одной партии (ей стала все та же Коммунистическая партия Туркменистана, переименованная в Демократическую) и элементы восточной деспотии. А роль официальной идеологии теперь стала исполнять неонациональная мифология, созданная при личном участии президента, центральное место в которой отводилось ему же – Ниязову, именуемому теперь не иначе как «Туркменбаши» и «Сердар». Кстати, первое из них, которое можно перевести как «глава туркмен» или «первый из туркмен» законом от 1994 года было запрещено переводить на другие языки, в частности на русский, под страхом наказания. «Туркменбаши» должно было на всех языках произноситься только так, без перевода.
Венцом новой мифологии стало изданное в 2001 году творение Туркменбаши «Рухнама» – «Книга духовности». Ее содержание хорошо известно любому без исключения жителю Туркменистана – без экзамена по знанию «Рухнамы» невозможно было устроиться на работу, поступить в вуз, закончить школу или сдать экзамен по вождению. Прочие «реформы» Ниязова, объявленного после выхода в 2004 году второго тома «Рухнамы» ни много ни мало «посланником Аллаха», свелись к ликвидации в стране оперы и балета (которые Туркменбаши просто не понимал, а потому считал вредными), фактическому свертыванию здравоохранения и образования, а также переименованию дней недели, месяцев и улиц с проспектами в честь себя и своих ближайших родственников. Впрочем, помимо откровенно абсурдных, были, конечно же, и положительные нововведения. Например, возможность бесплатного использования населением страны природного газа и электричества в бытовых целях.
За железным занавесом
В президентство Ниязова Туркменистан из периферийной советской республики превратился в страну контрастов с характерным лоском, свойственным нефтегазовым сырьевым странам. Достижения «Золотого века» и последовавшей за ней «Эпохи Возрождения» в виде мраморных фонтанов, величественных дворцов и золоченых статуй правителей были бы невозможны, если бы не фантастические запасы газа в стране. Так, по различным данным, запасы голубого топлива в Туркменистане составляют от 8 до 20 трлн. кубометров. Однако, несмотря на более чем внушительные объемы углеводородного сырья, ежегодно продаваемые за рубеж, подавляющее большинство населения страны все эти двадцать лет продолжает жить в нищете без какой-либо возможности из нее вырваться.
Наиболее ярко контраст ощущается в столице Туркменистана. Сегодня центральные проспекты Ашхабада, обрамленные пальмами, новостройками и фонтанами, скорее напоминают улицы Дубая или Абу-Даби. Однако стоит только свернуть с проспектов или выехать на окраину города – перед взором предстанет совсем другой Ашхабад – с обшарпанными панельными домами и хрущевками, в которых даже техническая вода бывает лишь раз в месяц или по большим государственным праздникам. А посему туристам, которым, несмотря на все препоны все же посчастливилось посетить Туркмению, представители официальных властей настоятельно «не рекомендуют» сворачивать с туристического маршрута, тем более выезжать за пределы столицы. Правда туристов здесь единицы: современный Туркменистан, как во времена Ниязова, так и сейчас – это предельно закрытое государство. Причиной тому – жесточайшая визовая система, препятствующая не только выезду из страны (как это было при Советах), но и въезду в нее. Железный занавес с падением советской власти здесь не только не приоткрылся, но стал еще более непроницаемым. По всей видимости, он призван уберечь политическую систему от посторонних глаз и ушей.
А потому информация о том, как на самом деле обстоят дела в Туркменистане в самых разных сферах общественной и политической жизни даже в наш информационный век на вес золота. Это же можно сказать и об информационном рынке внутри страны – информационное поле здесь под жестким контролем. Все средства массовой информации в Туркменистане подконтрольны правительству и проводят информационную политику официального Ашхабада, ежедневно убеждая жителей в том, что они живут в самой лучшей стране на свете, которой руководит мудрый президент. Иностранные СМИ, как электронные, так и печатные, запрещены, интернет фактически отсутствует. При этом все сферы жизни внутри страны находятся под жестким контролем «силовиков».
Министерство национальной безопасности, основное силовое ведомство Туркменистана, практически подменило все контрольные органы во всех министерствах: его сотрудники следят за сбором хлопка и зерна, за строительством промышленных и административных объектов, за торговлей – начиная от государственной биржи, заканчивая торговлей в мелких магазинах, они контролируют деятельность журналистов и художников, научных сотрудников и чиновников. Не говоря уже об оппозиции, которую полностью «зачистили» еще при Ниязове. Это, кстати, один из основных аспектов существующей в Туркменистане политической системы – она может быть устойчивой только при отсутствии даже признаков политического плюрализма. В ряды оппозиции зачастую попадали и бывшие соратники Ниязова, в какой-то момент усомнившиеся в проводимой политической линии или просто попавшие в немилость. Так случилось, например, с министрами ниязовского правительства – Авды Кулиевым, Нурмухамедом Ханамовым, Борисом Шахмурадовым и еще рядом высокопоставленных чиновников, которых обвинили в организации «государственного переворота» против Туркменбаши в ноябре 2002 года. Неоднократные попытки мирового сообщества вмешаться в судьбу оппозиционеров, преследуемых у себя на родине, находили жесткий отпор со стороны официального Ашхабада. Многие из них без вести пропали в застенках МНБ и МВД.
Подобная участь не миновала и объединения национальных и религиозных меньшинств, приравненных Ниязовым к экстремистским организациям. Так, к концу 90х была полностью ликвидирована Русская община Туркмении. Ее лидеры – Вячеслав Мамедов, Анатолий Фомин и Нина Шмелева, – сначала взяты под стражу и приговорены к тюремным срокам, а затем выдворены из страны. А в середине 2000х дело дошло и до религиозного большинства – за критику практически религиозного почитания Туркменбаши и фактического приравнивания его книги «Рухнама» к Корану был приговорен к длительному сроку тюремного заключения главный муфтий Туркменистана Насрулла ибн Ибадулла.
«Финальным аккордом» в деле закупоривания железного занавеса стала отмена в 2003 году института двойного российско-туркменского гражданства, которое давало возможность россиянам навещать своих родственников в Туркменистане и наоборот без необходимости получать визу (которую, к слову, получить почти нереально). Это была последняя ниточка, связывавшая жителей Туркмении с внешним миром. С тех пор руководство страны последовательно ужесточает политику в отношении граждан, успевших до 2003 года обзавестись российским паспортом, периодически проводя акции по изъятию их у своих граждан.
Эпоха великого возрождения… башизма
Однако есть ли смысл в преддверии нынешнего юбилея независимого Туркменистана говорить о периоде президентства Сапармурата Ниязова? Конечно, никто не спорит – такая страница была в новейшей истории Туркмении, были и перегибы, и культ личности, и еще много чего. Так зачем о ней вспоминать сегодня? Эпоха Ниязова в прошлом, а страной уже почти пять лет руководит новый президент – Гурбангулы Бердымухамедов, – провозгласивший «Эпоху Возрождения» и курс на обновление, открытость и демократизацию. Наиболее одиозные нововведения Туркменбаши отменены, экономика страны развивается, Туркмения выступает полноправным субъектом международных отношений. И даже Арка нейтралитета с вращающимся вслед за солнцем золоченым изваянием Туркменбаши, как символ культа личности, перенесена на окраину города.
Конечно, можно было бы и не вспоминать, если бы железный занавес начал действительно приоткрываться, а культ личности и другие одиозные традиции, заложенные Ниязовым, ушли в прошлое. Однако традиции Туркменбаши живут. И теперь уже о новом «Сердаре» приближенные ко двору поэты и деятели искусства слагают стихи и гимны, его строгий взор смотрит на прохожих с многочисленных портретов на улицах туркменских городов, его произведения пополняют библиотеки всех без исключения ведомств и госучреждений. Сам же новый «Сердар» с удовольствием играет роль Туркменбаши – регулярно отчитывает провинившихся «перед туркменским народом» министров, участвует в пышных церемониях, во время которых принимает в свой адрес многочисленные дары, подношения и награды.
Остался прежним и формат общественно-политической жизни страны. Оппозиция, а также национальные и религиозные меньшинства – по-прежнему вне закона. Сегодня в Туркменистане, как и во времена Ниязова, действует запрет на любого рода социальную и политическую деятельность, не укладывающуюся в русло официальной идеологии. Положение двойных граждан с приходом к власти Гурбангулы Бердымухамедова только ужесточается – последняя «чистка» в рядах обладателей российских паспортов прошла в конце сентября нынешнего года.
А между тем президент Бердымухамедов продолжает вкушать сладостный плод культа личности. В конце 2010 года состоялась презентация его нового титула – «Аркадаг», что переводится как «покровитель». Но это еще не все. Уже объявлено, что на смену «Рухнаме» придет новое духовное руководство, которое будет называться «Туркменнама» или «Адамнама». Авторство книги принадлежит, естественно, президенту Бердымухамедову.
Что же, традиция серьезная штука, тем более традиция политическая. Тем более, если это не просто традиция, а часть политической системы. И в преддверии юбилея независимости Туркменистана можно лишь отметить, что основным итогом прошедшего двадцатилетия стало торжество политической и идеологической системы, заложенной первым президентом Сапармуратом Ниязовым. С мифологией, культом личности и пустынным политическим ландшафтом. Перефразируя старый советский лозунг можно с уверенностью сказать, что Ниязов умер, а дело его живет.
