Радикальный режим и светский Иран - на первый взгляд, два разных организма, которые не могут ужиться в одном социуме, две разных политических системы, не способных функционировать в одной стране, два противоположных взгляда на саму жизнь. И любая система (политическая, экономическая, философская) казалось бы, обречена на развал при условии совместного существования этих противоположных вещей. Однако, как следует из основного закона диалектики, «ядра диалектики», - в мире нет таких явлений, которые бы находились вне процесса бесконечного развития, процесса возникновения внутри всякой целостности противоположных моментов, их превращения друг в друга, вне противоречивых отношений между ними. Ярким примером такого взаимного проникновения и одновременного сосуществования является рассматриваемый нами в настоящей статье Иран.

Первый организм или, если хотите, система - ультраконсерваторы и радикалы, во главе с президентом Махмудом Ахмадинежадом и духовным лидером Али Хаменеи, второй организм (без которого существование первого обречено на неполноценность) - это либерально-реформаторские силы. Как и в любой конкурентоспособной среде, они соревнуются за верховенство, подпитывая друг друга различными видами выступлений, заявлениями и даже арестами. В целом они дополняют друг друга, создавая единую оболочку исламского государства. Консерваторы стремятся сохранить исламские ценности и не допустить проникновения западной идеологии в жизнь общества. В свою очередь реформаторы отдают предпочтение модернизации общества и выступают за смягчение консервативного курса как внутренней, так и внешней политики. Необходимо отдать должное политической системе, сегодня существующей в ИРИ, так как она позволяет существовать и поддерживает именно конкурентоспособную среду.

Победа Ахмадинежада на президентских выборах в июне 2009 года означала возврат страны к первым годам исламской революции, так как президент придерживается жесткого исламского фундаментализма и имеет поддержку в высшей религиозно-политической элите. Результаты голосования на президентских выборах обострили внутриполитическую обстановку в стране. По улицам Тегерана прошли массовые акции протеста, люди требовали пересмотра подсчетов голосов. Подъем волны народного гнева свидетельствовал о том, что население Ирана хочет видеть другие пути социально-политического функционирования и стремится к модернизации системы государственного управления, но также, вероятно то, что крайний радикализм и агрессивность власти перестали быть актуальными.

Основным оппонентом Ахмадинежада в президентской гонке был реформатор Мир-Хосейн Мусави, лидер оппозиционного движения «Зеленые». Это движение стало рупором тех слоев населения, которые требовали перемен. Вполне естественно, что с модернизацией общества и мира в целом иранское общество также имеет тенденцию к секуляризации. Это означает, что режим начал эволюционировать одновременно с меняющейся ситуацией в мире. Возможно, за тридцать лет теократический режим прогнил изнутри и ослаб, и власти Ирана пришли к мысли о необходимости ужесточения политики и возврате страны к истокам исламской революции путем приведения к власти консерватора.

Но слишком свежи воспоминания и слишком явственен страх у иранского народа, который помнит время в международной изоляции, наложенной Западом, и экономику страны, которая находилась в состоянии развала и анархии. В то время руководство на первых порах уделяло больше внимания политическим аспектам, нежели экономическим. Немаловажную роль сыграла и ирано-иракская война, которая способствовала обнищанию страны, быстрыми темпами росла безработица. Промышленность, потеряв связь с иностранными партнерами, не могла развиваться и двигаться дальше. Верховное духовенство понимало, что режим истощен, нужны реформы и перемены для дальнейшего развития и стабильности в стране. Кроме того, духовенство, возможно, решив отдохнуть от радикального курса, осмелилось передать эстафету более либеральным лидерам, таким как Рафсанджани и Хатами. За время их правления страна вышла из застоя с помощью экономических реформ, перестроек и прочих преобразований. Консерваторы в это время обрели мощь, умело манипулируя идеями исламской революции, что позволило вернуться вновь к власти с новым радикальным сценарием.

Подобно японскому цунами революционная волна накрыла весь Ближний Восток. Эти события взбудоражили не только арабский регион, но всю мировую общественность. Под впечатлением произошедшего в Египте и Тунисе сторонники иранской оппозиции провели массовые акции протеста в Тегеране. Манифестанты, которые скандировали антиправительственные лозунги, в результате были разогнаны, а лидеры акций арестованы. По утверждению главы Центра изучения современного Ирана Раджаба Сафарова, «уличные акции с самого начала были организованы силами извне — я имею в виду США, Израиль и их европейских союзников. Не секрет, что Запад желал бы устранить Ахмадинежада от власти. Лозунги солидарности с египтянами стали лишь прикрытием для того, чтобы агентура западных спецслужб спровоцировала часть населения Тегерана на уличные акции. Надо заметить, что свою работу они провели на этот раз ювелирно».

Также нужно отметить, что со стороны консервативных сил антиправительственные манифестации вызвали молниеносное недовольство, что еще больше спровоцировало радикализацию социально-духовного состояния общества. Об этом свидетельствует недавний уход самого авторитетного реформатора и экс-президента Ирана Хашеми Рафсанджани с поста главы Совета экспертов одного из высших органов ИРИ. В его полномочиях было избирать, контролировать и смещать верховного лидера. Звезда Хашеми Рафсанджани на политическом небосклоне была с самого начала установления в Иране режима Исламской революции. Он являлся одним из главных противников жесткого курса правления, неоднократно критиковал политику Ахмадинежада и не признавал итоги выборов 2009 года. Аятолла Хашеми Рафсанджани был сторонником диалога с Западом, что абсолютно противоречит идеологии Исламской революции и антиамериканским настроениям в обществе. По словам экс-президента и уже экс-председателя Совета экспертов, его уход связан с давлением на его семью со стороны консерваторов. К сожалению, иранская правящая элита не готова иметь диссидента, который представляет угрозу авторитету правящего правительства и который открыто симпатизирует политической оппозиции. Сменил Хашеми Рафсанджани на посту председателя Совета экспертов умеренный консерватор аятолла Мохаммед Реза Махдави Кани. Отсюда следует, что, почувствовав серьезную угрозу со стороны оппозиции и антиправительственных настроений в стране, верховная власть решила сделать кардинальную кадровую перестановку, что позволит укрепить власть радикалов в стране.

Но внутриполитическая борьба влиятельных группировок в высших эшелонах власти отодвинула решение проблем общества на второй план. Страна находится в экономическом упадке, при этом большая часть населения страны - молодые люди, которые не могут найти работу по специальности, что способствует процессу массового оттока кадров. Иранскому правительству следует спуститься с менторского пьедестала до уровня рядового гражданина и быть готовым к открытому диалогу с молодым поколением, предоставив востребованное высшее образование, рабочие места, что способствовало бы осознанному вкладу в преобразования и развитие общества, так как будущее Исламской Республики Иран стоит именно за образованной молодежью. С международными тенденциями модернизации мира молодое поколение все больше и больше отдаляется от внутренней политики страны, им нужна стабильная атмосфера в обществе, независимо от того консервативная или либеральная власть.

Как у Китая в свое время, так и сейчас у Ирана, имеется великолепная возможность продемонстрировать миру качественно новую страну: процветающее и технологически продвинутое государство с верховенством религии.