Концепция сотрудничества, предложенная Ашхабаду Европейским Союзом, вступает в противоречие с газовыми интересами Туркменистана. ЕС увязывает возможность его подключения к проектируемой газотранспортной системе «Набукко» с предоставлением иностранным компаниям контрактов на разработку блоков на шельфе Каспия. Такая схема оставляет не у дел месторождения Восточного Туркменистана, для экспорта газа которых страна строит гигантский газопровод «Восток – Запад» к побережью Каспия.

Официальный Брюссель предложил Ашхабаду условия участия туркменского газа в поставках из Каспийского региона в Европу. Их основа – поддержка туркменских планов экспорта в обмен на предоставление ЕС эксклюзивных полномочий на ведение переговоров о поставках.

Учрежденное в 2010 году в структуре управления Еврокомиссии Агентство кооперации энергетических регуляторов (ACER) готовит создание Каспийской корпорации развития (CDC). Корпорация формируется «как инструмент координации ЕС закупок и транспортировки газа из Каспийского региона». Так, по крайней мере, явствует из документов евробюрократов, ставших доступными «Времени Востока».  

Сутью этой политики является создание коллективного представителя Европы в газоэкспортном диалоге с Туркменистаном, способного выстроить партнерство с сильных для ЕС позиций. Собственно говоря, некоторые страны Старого Света давно предлагают выступать «единым фронтом» на переговорах об объемах, цене, и иных условиях поставок с российским «Газпромом». Однако Россия, как преемница СССР, имеет слишком давние двусторонние контакты с крупными европейскими странами-импортерами газа, чтобы те отказались от  устойчивых отношений ради «нового порядка», устанавливаемого Брюсселем.

Туркменистан - дело другое: здесь история партнерства с Европой пишется с чистого листа, а влияние и роль каспийской страны в международном энергетическом и геополитическом распределении сил уступает российским. В то же время Ашхабад находится в поиске своего места на континентальном газовом рынке, и, предлагая принципиальную поддержку этих усилий, ACER, похоже, рассчитывает, что туркмены согласятся на коммерческие уступки, которых Европа не может добиться от России.

Нынешний план ACER предполагает, что поставки туркменского газа и наращивание их объемов будут проводиться CDC. Европейцы обещают содействие в создании транспортной инфраструктуры, и решении вопроса обеспечения спроса на дополнительные объемы из Каспийского региона. Эти общерегиональные поставки рассчитываются ориентировочно на 30 млрд кубов газа в год для всего газотранспортного проекта «Южного коридора». (Напомним, что главной газотранспортной артерией в нем планируется трубопровод «Набукко» с пропускной способностью 17 млрд кубов в год на первом этапе, и 31 млрд в результате пока хронологически не определенного расширения). 

Агентство обещает, что CDC будет задействована после принятия конкретного решения Туркменистана по поставкам для Европы. Однако требования к  Ашхабаду этим не исчерпываются. План ACER оговаривает, что помимо взятия на себя экспортных обязательств Туркменистан должен выдать «лицензии на разработку оффшорных блоков иностранным партнерам на условиях СРП». То есть европейцы не только хотят определять условия экспорта туркменского газа, но и указывают Ашхабаду, какими должны быть источники поставок.

С нынешней политикой туркменских властей в отношении негосударственных производителей газа эти идеи решительно не совпадают. Например, в начале июля малазийская компания Petronas начала промышленную добычу газа на контрактном Блоке-1 и запустила газоперерабатывающий завод близ поселка Киянлы. Блок включает в себя месторождения Махтумкули, Овез, Машрыков, Диярбекир и Гарагол Дени с совокупными запасами 75 млн тонн нефти и конденсата и 245 млрд кубов газа.

Этим событиям предшествовало подписание соглашение о закупках газа, которое с Petronas подписало Государственное агентство по использованию углеводородных ресурсов и государственный концерн «Туркменгаз». Коммерческие условия сделки не раскрываются, но,  источники в Ашхабаде сообщают, что текущие поставки газа направлены  на внутренний рынок.

Такая туркменская позиция дает понять, что власти намерены жестко регулировать сбыт газа негосударственных недропользователей. Даже если газ Petronas когда-нибудь пойдет на экспорт, он будет продаваться компанией не самостоятельно, а при посредничестве туркменских ведомств, которые намерены определять и объем закупок у оператора СРП, и масштаб продаж на экспорт.

Главная причина, почему Ашхабад следует этой линии, состоит в ограничениях экспорта туркменского газа. В начале июля прекратились поставки голубого топлива из Западного Туркменистана в Северный Иран. Меньше планового был в начале года экспорт в Китай. «Газпром» хотя и несколько увеличил импорт туркменского газа по сравнению с уровнем прошлого года, но делает это очень осторожно. В принципе, осторожность оправданная: в свое время Ашхабад настоял на формуле ценообразования исходя из стоимости газа в Европе, и новые условия сделали такой импорт для «Газпрома» значительно менее выгодным, что сначала снизило его объем, а теперь не способствует росту.

Поэтому Туркменистан рвется к прямым продажам газа европейским импортерам. Но вот тут-то, при совпадении стратегических целей Ашхабада и Брюсселя, пути к их достижению у двух сторон совершенно различны.

Главные газоэкспортные ресурсы Туркменистана сосредоточены на востоке страны: давно разрабатываемое месторождение Довлетабад-Денмез, недавно открытое Южный Йолотань-Осман. Для того чтобы увеличить экспорт метана из этой части страны, Туркменистан с прошлого года строит газопровод «Восток-Запад» с пропускной способностью 30 млрд кубов газа в год. Как многократно заявляли представители официального Ашхабада, газ по этой трубе будет поставлен в планируемые газопроводы. А именно: в параллельный береговой линии Прикаспийский газопровод (в Россию) или же в перпендикулярный ей - Транскаспийский - для последующего подключения к «Южному коридору.

Но оценивая перспективы европейского направления туркменского экспорта, необходимо учитывать, что Ашхабад только второй в очереди на поставки в ЕС из Каспийского региона. Первым стоит Азербайджан, намеревающийся после 2017 отправлять за рубеж 23-25 млрд кубов в год, а после 2020 – до 30 млрд. Даже если часть этого ресурса будет поглощена соседними странами - от России до Турции – потенциал Азербайджана позволит загрузить «Набукко» ориентировочно на 70%. На долю Туркменистана остается не так уж много места для экспорта по этому направлению. И этой долей Ашхабаду, нужно, и хотелось бы распорядиться с максимальной выгодой для себя.  

Собственно говоря, нынешний пример Petronas показывает, что власти республики, не желают допускать газ негосударственных производителей на экспорт, стремясь не ограничивать еще сильней собственные, и так не очень большие, возможности на рынке. Стратегия в условиях ограниченного сбыта может быть циничная с точки зрения иностранцев, но вполне оправданная в плане защиты национальных интересов.

Инициатива же ACER направлена на то, чтобы источниками газа для туркменских поставок в Европу стали иностранные инвесторы, которые будут добывать углеводороды на каспийском шельфе. При таком распределении ролей Туркменистану достается амплуа статиста, который должен однажды связать себя обязательствами «по поставке газа к морской границе». То есть санкционировать чужой экспорт, а затем,  уже не вмешиваясь в бизнес, переставший быть своим, остаться на берегу течения событий. Не слишком ли высокая плата для газовой отрасли страны за право стать поставщиком «ее величества» Европы?