Опыт Таджикистана 2008 г. показал, что Узбекистан использует своё срединное положение, и как следствие, роль транзитёра электроэнергии, в целях давления на соседние страны. Прекращение перетока электричества из Туркменистана через Узбекистан тогда спровоцировало несанкционированный его забор из Объединённой энергосистемы стран Центральной Азии (ОЭС ЦА). Душанбе, по сути, начал «воровать» необходимые ему киловатты у соседних стран. Как следствие – он был полностью «отключён» от внешнего питания.

В 2009 г. Ташкент вышел из ОЭС ЦА из-за чего Душанбе столкнулся с сильным дефицитом электроэнергии. Но к этому времени уже была построена Сангтудинская ГЭС-1, которая в значительной степени смягчила энергокризис в Таджикистане, а также была введена в строй новая ЛЭП 500 кВт «Юг-Север», которая обеспечила 70% потребностей наиболее промышленно развитой Согдийской области. Ещё 20% необходимых Согду киловатт удалось выработать посредством запуска турбин на Кайраккумском водохранилище. Лишь благодаря реализации этих крупных многолетних проектов Таджикистан сумел удовлетворить свои основные энергетические потребности, но на сегодняшний день, он всё ещё остаётся в значительной степени зависимым от воли официального Ташкента.

Так, он пока вынужден импортировать узбекскую электроэнергию, закупки которой в 2010 г. достигли 12,4 млн. $. Хотя и произошло снижение энергозависимости, но от дефицита Таджикистан пока не избавился. Все надежды он возлагает на строящуюся Рогунскую ГЭС, которая уже в 2013 г., с запуском первого агрегата, сможет дать дополнительные киловатты республике и решить проблему. Душанбе, видя приоритетность данного проекта, вложил в 2010 г. в его реализацию порядка 191 млн. $, что на 42 млн. $ больше заложенных в бюджете средств.

Помимо этого выход Узбекистана из ОЭС ЦА привёл к тому, что Таджикистан ныне не имеет возможности осуществлять импорт электроэнергии из Туркменистана зимой и экспорт в Казахстан летом. Узбекская сторона продемонстрировала нежелание договариваться, в результате чего в 2010 г. Душанбе понёс убытки около 150 млн. $ из-за холостых сбросов на своих водохранилищах летом. Он попросту не мог продать свою дешёвую электроэнергию Казахстану.

В качестве альтернативы таджикское руководство решило наладить экспорт электричества в Афганистан и далее в Пакистан. Так была построена ЛЭП 220 кВт «Сангтуда-Пули-Хумри», которая должна была начать функционировать 10 августа 2011 г. Продажу электроэнергии планировалось осуществлять преимущественно в летнее время. При этом цена таджикской электроэнергии предварительно составляла 3 цента, в то время как узбекская стоит 7-7,5 цента за один киловатт. Но афганская сторона отказалась от покупки таджикского электричества, ссылаясь на то, что не может разорвать контрактов с узбекскими предприятиями, которые осуществляют поставки круглый год. Как видно, Узбекистан и на афганском направлении блокировал энергетические инициативы Таджикистана. Решение данной проблемы видится вновь лишь в запуске в 2013-2014 гг. Рогунской ГЭС, которая по заверениям таджикских специалистов будет работать в режиме круглогодичной выработки электричества, в том числе в значительной степени и на экспорт. Дешевизна электроэнергии этой ГЭС способна стать фактором несомненного конкурентного преимущества перед Узбекистаном и Туркменистаном, которые вырабатывают электроэнергию на ТЭЦ, что значительно повышает её стоимость.

Другим зависимым от Узбекистана государством в плане транзита электричества является Кыргызстан. Его основные генерирующие мощности располагаются на юге страны. На севере же единственным крупным энергообъектом является Бишкекская ТЭЦ, которая способна покрывать менее трети потребностей страны в электричестве. Недостающий объём энергии вырабатывается и подаётся с генерирующих мощностей на юге республики. Причём лишь одна ЛЭП напряжением 500 кВт проходит с юга на север по территории самого Кыргызстана. Вторая линия такой же пропускной способности пересекает непосредственно Узбекистан и Казахстан. Она же является и основным экспортным каналом для продажи кыргызской электроэнергии на юг РК. Для удовлетворения потребностей населения севера республики необходимо задействовать обе ЛЭП, плюс, Бишкекскую ТЭЦ. Лишь согласие Ташкента позволяет Кыргызстану эксплуатировать ЛЭП на территории Узбекистана. Но, учитывая опыт Таджикистана, официальный Бишкек в 2011 г. достиг договорённости с китайским Эксимбанком о финансировании строительства новой ЛЭП 500 кВт «Датка-Кемин». Она должна будет соединить обе части страны и сделать её энергетически независимой от воли соседнего государства.

Неустойчивая позиция Ташкента по многим энергетическим вопросам способствовала тому, что не только Таджикистан и Кыргызстан, но и Казахстан, Туркменистан приступили к поиску альтернативных путей обеспечения собственной электроэнергетической безопасности без участия Узбекистана.

Так, Казахстан ещё в 2009 г. завершил строительство новой ЛЭП 500 кВт «Север-Юг», которая полностью обеспечила энергодефицитные, и наиболее населённые области южного региона республики. А Туркменистан ввиду отказа Узбекистана осуществить транзит электричества в Казахстан ещё раньше – в 2003 г. вышел из ОЭС ЦА и присоединился к сетям Ирана, в которых и осуществляет регулирование напряжения, пиковых нагрузок и т.д.

Таким образом, на нынешнем этапе от Узбекистана в плане импорта, транзита электроэнергии зависят Таджикистан и Кыргызстан. Но ввиду ввода ЛЭП «Датка-Кемин» в КР (2012-2013 гг.) и запуска Рогунской ГЭС в РТ (2013-2014 гг.) эта зависимость в обозримой перспективе будет ликвидирована.

Газопроводы

Узбекистан на сегодняшний день занимает важное место как в производстве, так и в транзите газа в Центральной Азии. Он продаёт голубое топливо в Кыргызстан, Таджикистан, Казахстан и Россию. По его территории осуществляется транзит большей части туркменского газа к рынкам Европы, а также пролегает запущенный в 2009 г. трубопровод Туркменистан-Китай.

Ежеквартально Узбекистан пересматривает тарифы за поставки газа своим потребителям. При этом, в большинстве случаев происходит увеличение цены. Это, надо считать, связано как с мировым ростом цен, так и с политической подоплёкой вопроса. Так, если рост мировых цен на голубое топливо в последние пять лет составлял в среднем 10-15%, то для Кыргызстана и Таджикистана динамика была куда более жёсткой. К примеру, в 2005 г. цена на узбекский газ для обоих государств составляла 42 $ за 1000 кубометров, в 2006 г. – 55 $, 2007 г. – двукратное повышение до 100 $, 2008 г. – 145 $, 2009 – 240 $, 2010 – 242 $, 2011 – 278 $ для Кыргызстана и 283 $ для Таджикистана.

При этом способов нахождения альтернативных маршрутов поставок голубого топлива у Душанбе и Бишкека пока нет. Единственный выход – это развитие собственных газо- и нефтеносных районов, либо же запуск проектов по массовому производству биогаза. По оценкам экологов последний путь может удовлетворить либо полностью, либо большую часть потребностей обеих республик в газе.

Оба пути требуют огромных затрат, но другого выхода из сложившейся ситуации пока нет. Таким образом, становится понятным, что в обозримой перспективе освободиться от газовой зависимости со стороны Узбекистана таким странам как Кыргызстан и Таджикистан не удастся.

Можно предположить, что официальный Ташкент производит постепенное повышение цен до европейского уровня, где стоимость голубого топлива оценивается немногим меньше 500 $. Но при этом необходимо учитывать, что конечная стоимость для европейцев складывается из таких параметров, которые отсутствуют в Центральной Азии. Это и огромные расстояния от сибирских и азиатских месторождений до Европы, и наличие многочисленных транзитёров газа, которые также взимают значительные платежи. К тому же если Узбекистан производит переход на мировые правила «игры», то и он должен их придерживаться, производя оплату за воду межгосударственных рек (мировая цена – 5-25 центов за кубокилометр), от чего он сейчас отказывается.

Межгосударственные реки

По территории Узбекистана протекают две многоводные межгосударственные реки – Сырдарья и Амударья. Являясь главным потребителем воды, официальный Ташкент осуществляет забор дефицитной влаги для своих нужд, не считаясь с потребностями Казахстана, расположенного ниже по течению Сырдарьи. В многоводные и средневодные периоды серьёзных конфликтов не возникает. Но водный кризис 2008-2009 гг. показал, что в будущем такая позиция Узбекистана может привести к серьёзному ухудшению межгосударственных отношений. Для обеспечения собственной водной безопасности казахская сторона в 2009 г. ввела в строй Коксарайский контррегулятор, который вместе с Шардарьинским водохранилищем должны обеспечить накопление воды зимой и её спуск летом. Но оба объекта могут работать лишь в режиме сезонного регулирования (малый объём водохранилищ), и в случае засухи в 2-3 года серьёзный кризис в отношениях с соседями практически неизбежен. К тому же приезд делегации из Казахстана в Кыргызстан в августе 2011 г. показал, что Астане не хватает собственных накопленных зимой объёмов воды, и что она намерена договариваться о дополнительных спусках с Токтогульского водохранилища. Но проблема поступления воды в Казахстан вновь омрачается позицией Узбекистана.

Она состоит в том, что официальный Ташкент подходит к решению проблемы не конструктивно: страна не желает вступать в переговоры о рыночных механизмах регулирования потребления воды – она просто забирает на свои поля влагу, необходимую для Казахстана.

Решить ситуацию возможно лишь двумя способами – либо договариваться о рыночных механизмах взаимовыгодных поставок, распределения и потребления воды, либо же массово вводить в практику дорогостоящие технологии новых видов орошения. Первый путь является наиболее приемлемым по той причине, что внедрение капельного или иного другого нового вида увлажнения почвы чрезвычайно дорого обойдётся государственным бюджетам стран региона. Легче договориться о приемлемых ценах на воду, которую энергетики Кыргызстана и Таджикистана накопят в собственных водохранилищах, и подадут её летом в самый нужный для земледелия Узбекистана, Туркменистана и Казахстана момент. Такие принципы взаимоотношений давно практикуются в Европе и Северной Америке. Выгоду получают обе стороны. Страны верховья рек получают деньги за возведение водохранилищ, ремонт плотин, прогнозирование водных циклов, а также они компенсируют расходы за невыработанную электроэнергию зимой. Государства же низовья рек получают необходимый им объём воды, и даже возможность увеличить площади выращивания сельскохозяйственных культур. К тому же, внедрение в практику межгосударственных отношений стран региона такого принципа способно минимизировать издержки от прогнозируемого рядом экспертных организаций, в т.ч. и авторитетным институтом «Гидропоект», значительного снижения водности рек в ближайшие три десятилетия.

Идея внедрения технологий капельного орошения способна значительно улучшить ситуацию с выращиванием сельскохозяйственных культур. Но на неё необходимы миллиардные вливания, которые возможно осилить лишь в течении длительного периода времени. А договариваться необходимо уже сегодня.

Резюме: Официальный Ташкент в настоящее время использует своё положение как транзитёра товаров, электроэнергии, газа и т.д. сугубо в собственных интересах, не согласуя их с интересами соседних государств. Такая политика привела к поиску последними альтернатив маршрутам через Узбекистан. Окончание строительства железной дороги между Казахстаном, Туркменистаном и Ираном позволит ликвидировать зависимость Афганистана и сил антиталибской коалиции от транзита через Узбекистан. Завершение строительства Рогунской ГЭС, введение в строй ЛЭП «Датка-Кемин» вкупе с уже реализованными проектами позволят Таджикистану и Кыргызстану в 2013-2014 гг. стать полностью независимыми от воли Ташкента в плане поставок и транзита электроэнергии. От такой зависимости ранее отказались Казахстан и Туркменистан. Неразрешёнными пока остаются вопросы обеспечения Таджикистана и Кыргызстана собственным газом, Казахстана достаточным объёмом поливной воды, а также остался дискуссионным маршрут строительства железной дороги Китай-Иран.